Обозреватель стенгазеты (helghi) wrote,
Обозреватель стенгазеты
helghi

Category:

Война номер четыре

В честь праздничка - ещё один эпизод. Эту запись я делаю открытой, чтобы те, кто зашёл на огонёк или просто упустил предыдущую раздачу доступа, могли написать в комментариях "о, я хочу читать это целиком". Тем, кто захочет, я дам доступ самым простым способом - добавлю в друзья.

       Орсо получил письмо от Матео. Приятель извинялся, что не нашёл времени снова зайти или хотя бы написать подробно — две декады безвылазно просидел, готовясь к экзаменам. Теперь они позади, он снова располагает временем и приглашает Орсо пойти вместе с ним в «одно интереснейшее общество». Будут только мужчины, и разговоры там тоже «преинтереснейшие». Орсо пожал плечами: почему бы нет? - и написал, что совершенно свободен и готов идти куда угодно, как с дамами, так и без.
       Вспомнив о дамах, он снова покраснел, благо стесняться было некого. За три декады до Малого бала он, получив приглашение, традиционно подписанное рукой Её величества (по крайней мере, так считалось), послал его Джулии. Два дня не решался — и всё-таки отправил: в конце концов, что такого, если он вызовется сопроводить девушку из хорошей семьи? Наверняка ведь ей хочется на бал, нельзя же все праздники просидеть дома. К его удивлению, быстро пришёл очень милый ответ: Джулия рада, что сможет провести время в его обществе, да ещё на балу. Весь день Орсо не мог поверить, что это происходит с ним, наяву, на самом деле. А потом задрал нос: почему это он должен казаться девушкам неподходящей компанией? Пусть гордятся, что знакомы с ним, - а особенно Джулия!
       Аду юноша честно предупредил, что не знает точно, куда идёт; опекунша только вздохнула и посоветовала взять пистолеты. Матео написал, что будет ждать возле входа на рынок у Рощи; в давние времена это был дремучий лес за пределами города, и даже сейчас тамошние кварталы напоминали деревню — одноэтажные домики, палисадники, огороды, пустыри прямо между домов, где летом паслись неведомо чьи коровы и козы, а зимой мальчишки строили горки и снежные крепости. Тамошний рынок тоже походил на деревенский: торговали там овощами, рыбой, сеном, лошадьми и прочим хозяйственным добром. Орсо про себя удивлялся, что «интереснейшее общество» делает в этакой дыре?
       Матео ждал его у крыльца какого-о несимпатичного на вид трактира. Вывеска «Кобыла и ворона» со скрипом качалась над головой, двор был не чищен от снега, от крыльца в сторону служб тянулись кое-как протоптанные извилистые тропки. У коновязи снег был истоптан и грязен, на провисших верёвках на заднем дворе болтались какие-то тряпки... Одним словом, место на взгляд Орсо мало походило для встречи «преинтереснейшего общества».
       Приятель порядком замёрз, ожидая Орсо; когда юноша пожал ему руку, то ощутил какие у Матео закоченевшие пальцы.
       - Идём скорее, там тепло, - трясущими губами сказал Матео и повёл его внутрь. Тяжёлая дверь застонала, пропуская молодых людей в дымный сумрак и выпуская наружу плотный горячий запах угля, масла и старого дерева.
       Внутри собралась немалая компания. Человек десять совсем молодых людей сидели за двумя сдвинутыми столами, где красовались пять бутылок вина, блюда с нарезанным шпиком, сыром, клбасками и ломтями хлеба, отрезанного щедро, толсто, и очень пышного — не чета худосочным хлебцам, которые принято было подавать к вину в приличных домах. Все, рассевшись за столами, слушали человека значительно более зрелых лет — никак не меньше двадцати пяти. Он сидел во главе стола, держа в левой руке бокал вина, а в правой — ломоть буженины, и почти кричал:
       - Что есть человек? Слабая плоть, ведомая огненным духом! Духу претит покой, дух жаждет действия, борьбы, гнева, горения!
       Оратор взмахнул рукой с бокалом, алые капли брызнули на стол, и в ответ взметнулись вверх десяток рук и кружек.
       - Нельзя запирать наш огненный дух в повседневности! Нельзя годами, десятилетиями тихо тлеть под грузом рутины! Рано или поздно дух возьмёт своё! Пожар, пожар охватит всю нашу прежнюю жизнь, и она сгорит дотла, оставив лишь кучку золы. Так кто же, - вскричал он вдруг, - кто лучший хозяин своего внутреннего огня? Те ли, кто стыдливо запирает его сотнями запретов и суеверий, не даёт себе вольно гореть и гибнет, бесполезный и безвестный? Или мы, стремящиеся к борьбе, к действию, к решению своей судьбы своею волей, мы, сознательные деятели, бойцы, смельчаки?
       - Мы! - в десять глоток отозвалось собрание. Оратор залпом допил вино и повернулся к вошедшим:
       - Брат Лукано, как случилось, что ты и твой достойный друг ещё не за столом и не пьёте вместе с нами?
       Собравшиеся подвинулись, освобождая место, откуда-то появился ещё один стул, Орсо и Матео усадили, протянули им по кружке, и рослый круглолицый юноша, сидевший справа от Орсо, как старый знакомый, спросил его:
       - Красное или белое?
       - К такой закуске лучше красное, - ответил Орсо, оглядев стол, и подвинул кружку.
       Сосед взглянул на него с уважением:
       - А я как-то не подумал об этом...
       Вино полилось в кружку — свободных бокалов на столе уже не было.
       - Сейчас, - снова раздался голос вожака, - мы должны объяснить нашему гостю устав, по которому мы живём. Каждый, кто приходит к нам и делит с нами хлеб, вкладывает небольшой взнос в общую кассу — вот она, - Вожак указал на деревянную миску, на дне которой в самом деле блестели монеты. - каждый из нас сегодня вложил сюда по одному ану.
       Орсо и Матео, не дожидаясь приглашения, опустили в миску по монете. Собрание одобрительно зашумело, кто-то дружески, не стесняясь силушки, шарахнул Орсо по плечу. Вожак продолжал:
       - Второй пункт нашего устава гласит: мы остаёмся друг для друга просто товарищами без фамилий и настоящих имён. Поэтому каждый, кто желает остаться в нашем кругу, избирает себе псевдоним. Хочешь ли ты остаться с нами и разделить нашу борьбу? - Вожак смотрел на Орсо дружелюбно и без следа угрозы, но воспитанник Ады вдруг ощутил бегущий по спине холодок. Он должен остаться. Что за компания, пока неясно, но собираются они явно не только вино хлестать! Раз уж он здесь — надо разузнать, что тут происходит на самом деле, - хотя бы для того, чтобы Матео не влип в одиночку...
       - Хочу, - сказал Орсо и глянул в глаза вожаку. В ответном взгляде ему почудился вызоы... или нет. Буйная фантазия и вино, случается, вместе порождают удивительные вещи.
       - Как же нам звать тебя, о вновь пришедший брат?
       Орсо не задумался ни на миг:
       - Брат Гаэтано, если никто не возражает.
       - За нашего нового брата! - провозгласил вожак, и компания разом осушила стаканы и кружки. Орсо невольно покосился на Матео: тот пил как ни в чём не бывало, и не заметно было, чтобы вино как-то на него действовало. Впрочем, это впечатление бывает обманчивым... Орсо мысленно укорил себя: напрасно он считает приятеля несмышлёным мальчишкой! Он уже взрослый и, во всяком случае, сам может решать, что ему пить и с кем. Юноша решительно отвернулся — и почему-то вспомнил вдруг Зандара: на миг увидел его, как тогда, в Ринзоре, в тени парковой ограды, в предрассветной мутной синеве.
       Тем временем все «братья» тянулись через стол пожать руку новообретённому товарищу. Один за другим называли псевдонимы: брат Карло, брат Микеле, брат Эмилио... Вожак поднялся последним, подошёл к Орсо, стиснул его ладонь холодными сильными пальцами:
       - Брат Мауро. Я создатель нашего маленького кружка, но здесь я лишь первый среди равных. Мы говорим о серьёзных предметах, но не стоит ради них забывать о пище телесной! - С этими словами брат Мауро подвинул к неофиту блюдо с нарезанной бужениной, сам налил ему вина и вернулся на своё место. Постучав вилкой по бокалу, словно судья по колокольчику, он привлёк внимание своих молодых последователей:
       - Мы знаем, насколько неукротим бывает внутренний огонь. Мы знаем, что давать ему волю бездумно — значит своими руками кинуть горящую головню на крышу дома. Но что же делаеть, когда огню нет никакого мирного выхода, а погасить его — хуже смерти?! - Брат Мауро, надо признать, был выдающимся артистом: его голос мог выражать тонкие оттенки чувст, и сейчас он всего тремя фразами словно провёл слушателей вверх по незримой лестнице — от беспокойства и сомнения через понимание неизбежности решения к высшей точке накала страсти, за которой или взрыв чувства, или разочарование. Но разочаровывать юных членов «интереснейшего общества» в его планы явно не входило!
       Собрание замерло: Орсо видел, как побелели сжатые пальцы, как ждрожат руки, беззвучно шевелятся губы, вновь повторяя тот же вопрос. Да, вожак не зря поил юнцов вином: выпивка и атмосфера таинственности сделали их податливыми в любому внушению, к любой брошенной идее... И сейчас оратор прекрасно воспользовался паузой:
       - Что же нам остаётся, братья?! Только война!
       - Война-а-а! - поддержал нестройный хор. Бокалы зазвенели о бокалы, со всем концов стола понеслись крики:
       - Огонь войны!
       - Битва - призвание храбреца!
       - Чем мы хуже предков?!
       - Именно! - взвыл брат Мауро. - Вы потомки древних воинов, всю жизнь проводивших в бою, а сейчас мы ведём унылую жизнь амбарных крыс!Только война не даст нашему пламени погаснуть без пользы. Оно не может творить новое, но только лишь война направляет его на разрушение ветхого, ненужного, прогнившего, отжившего! Только так!
       Не может творить новое. Орсо будто бы нашарил иголку в стоге сена — нашарил и укололся. Перед глазами проплыли одно за другим словно выхваченные из тьмы лица. Ада. Отец. И почему-то Творец с образа в знакомом с детства храме.
Не может творить новое — значит воплощает тьму. Так гласило учение Творца, это вбито с детства, затвержено, как непонятная формула, наизусть, но теперь ничего не значившие слова наполнились живым, ощутимым смыслом.
       Брат Мауро кричал ещё что-то, остальные одобрительно вопили в ответ, всё чаще поднимались бокалы, всё более нестройно звучали выкрики «братьев». Орсо глядел на «преинтереснейшее общество» словно со стороны и видел пьяных юнцов, которых одурманил и околдовал языкастый, обаятельный плут. Если не кто похуже.
       Матео как-то загрустил, вертел в руках недопитый бокал, и в его нетрезвых глазах плавала вселенская печаль. В ответ на невысказанный вопрос друга Матео поднял бокал, глянул сквозь него на тулскую лампу под потолком и вздохнул:
       - Но с кем же нам воевать? У нас ведь нет врагов...
       Краем глаза Орсо заметил, что брат Мауро прислушивается или, скорее, присматривается к их разговору. Оно и понятно: новичок и тот, кто его привёл, не участвуют в общем веселье — это необычно...
       Орсо налил другу вина, потом раздобыл себе чистый бокал и патетически произнёс:
       - У нас всегда есть враги. Наши враги — это те, кто покушается на наше предназначение. Они лгут нам, заманивают нас в ловушки, где мы напрасно растрачиваем наши годы, соблазняют призраком успеха, независимости, славы — а это лишь западня для свободного духа... Теперь я понял, как описать то, что раньше только ощущалось... Вот кто наши враги. Вот с кем придётся воевать, упорно и беспощадно. Выпьем за битву, - и первым осушил до дна немаленький бокал. Матео послушно отпил из своего; кошачьи глаза брата Мауро, внимательно следившего за этой сценой, блеснули и погасли...
       Орсо понял, что сегодня, возможно, нажил первого личного врага. Вожак увидел, что «брат Гаэтано» неглуп, нахален и вполне может составить ему конкуренцию — с ним одной болтовнёй не обойдёшься. Значит, в ближайшее же время последует приватный, более откровенный разговор с новоявленным «братом»: почти наверное у вожака есть круг приближённых, которые больше знают о его делах и помогают ему. И завлечь сообразительного новичка в этот круг — самый очевидный ход. Можно, конечно, и просто избавиться от него... но это зависит от размера ставок в игре, которую ведёт Мауро. Возможно, и он сам — лишь вербовщик дурачков, а из мелкой рыбёшки, которую он ловит, кто-то другой отбирает будущих зубастых щук...
       Эти мысли Орсо не то чтобы удивили — ничего сложного в них не было, - скорее, его поразило, что он начала думать обь этом кружке именно такими словами почти тотчас же, как его увидел. Переобщался с полковником Тоцци?..
       Орсо отставил бокал, подошёл к брату Мауро и негромко сказал:
       - Пожалуй, моего друга пора проводить домой — отпускать его одного в мороз я опасаюсь... Я рад знакомству... хотя и не знаю, кто на самом деле мои новые братья, но догадываюсь, что это отпрыски благородных семейств?
       Вожак кивнул:
       - Верно. Это наше будущее — те, на кого будет опираться королевская власть...
       Власть опирается на золото и штыки, подумал про себя Орсо. Мысль была внезапная, злая и какая-то чужая, хотя и казалась веной. Вслух, понятно дело, воспитанник приёмной дочери короля её отнюдь не высказал — вместо этого он любезно раскланялся с «братьями», помог Матео одеться, вывел его в метельную темноту и, едва за ними захлопнулась дверь, сгрёб ладонью горсть снега и решительно размазал её по лицу друга. Матео замотал головой, зафыркал, вытаращил глаза, но шататься перестал — словно проснулся:
       - Ох... я что, напился?
       - Да, если без церемоний, это так и называется, - покачала головой Орсо, подавая ему платок. - Вытри воду, а то поморозишься. Держись за меня и идём!
       - Куда?.. - пробормотал «брат Лукано», покорно шагая следом за Орсо.
       - Ловить извозчика, куда же ещё. Поедем к нам — домой тебе в этаком виде являться не стоит!
       - Да уж, это верно... Но постой, а госпожа Ада не...
       - Об этом не беспокойся. И вообще это не твоя забота — думать сегодня буду я.
       Ада не выразила не то что недовольства — даже удивления, за два часа до полуночи увидев на пороге совершенно замёрзшего воспитанника с приятелем, которого приходилось тащить на плече:
       - Вам сегодня повезло, молодые люди: я сварила компот из лимонов с корицей. Он ещё горячий, и для вас это в самый раз.Коринна, милая, - крикнула женщина, обернувшись в дом, - постели на софе в гостиной! И разожги камин!
       Над кружкой компота Матео снова немного взбодрился и виновато сказал:
       - Зря я потащил тебя туда. Испортил тебе вечер...
       - О нет, не зря, - возразил Орсо и сам удивился, какие зловещие, в стиле Ады, нотки прорезались в его голосе. - Без тебя я не узнал бы об этом гнезде порока! - И уже обычным своим голосом добавил:
       - В самом деле, я рад, что ты мне их показал. Правда, теперь ты можешь быть в опасности из-за меня...
       - Поч-чему?.. - сонно удивился Матео.
       - Давай завтра поговорим об этом, хорошо? Мне надо всё обдумать, а хочется не думать, а спать...
       И ещё хочется побеседовать обо всём этом с Адой и полковником, мысленно признался себе Орсо. Если и дальше придётся играть в эти игры, неплохо бы для начала узнать их правила!
       К тому же у него осталось чувство, будто он услышал сегодня нечто очень важное, но не смог понять, что именно.
Tags: Война номер четыре, чукча-писатель
Subscribe

  • Ещё сказочка, наконец закончила

    Ну, осталась из первоначально задуманного объёма одна, заветная. Какая интереснее - японская, китайская, африканская? Чего душа просит? СОЛНЕЧНЫЙ…

  • (no subject)

    Нынешнее время — не эпоха скорбей, Нынче горевать — неподходящее дело: Светит на макушку золотой скарабей, Хочет убедить, что будет всё, как хотела.…

  • Чтобы что-то было в ЖЖ :)

    Будет ещё немного текста, потому что возникли поводы к нему вернуться. Я вообще, видимо, марафонец - этой книжке летом 9 лет (!). А она ещё только…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments